до н.э.

Северная война. Полтавское сражение. Изгнание шведов из Прибалтики

1 апреля 1709 года шведский авангард в числе 300 человек появился у Полтавы. Зимой 1708-1709 годов город был сильно укреплен. Гарнизон Полтавы состоял из 4200 солдат регулярного войска и 2600 ополченцев при 28 пушках. Комендантом города был полковник Алексей Степанович Келин. Территория крепости представляла собой прямоугольник размером 1000х600 метров. Предместья города русские сожгли еще до подхода шведов. Город окружал земляной вал, на котором располагался бревенчатый палисад, перед валом был глубокий ров. На валу имелось несколько деревянных башен.

24 апреля к Полтаве подошла шведская дивизия Шпера в составе восьми пехотных полков, а 28 апреля под Полтавой стояли уже основные силы шведов во главе с Карлом XII. В 28 верстах от Полтавы в Будищи был отправлен "обсервационный" отряд генерал-майора Росса в составе двух пехотных и двух драгунских полков.

Шведы начали правильную осаду, поскольку три попытки взять город штурмом были отбиты. Шведские траншеи были вырыты почти у самых городских валов. Шведы экономили боеприпасы, да и с артиллерией у них было негусто. Они прорыли несколько подкопов, но взорвать фугасы не удавалось, поскольку русским каждый раз удавалось их обезвредить.

С валов в шведские траншеи русские постоянно кидали камни, поленья, гнилые корни и дохлых кошек. Шведы отвечали тем, что тоже кидали камни, — так близко находились друг к другу воюющие стороны. Был случай, когда самому королю попала в плечо дохлая кошка. Шведы ответили на это неслыханное оскорбление таким шквалом ручных гранат, что русские несколько дней не позволяли себе подобных дерзостей. Как писал шведский историк Петер Энглунд: "Русские "охотники" постоянно подкрадывались и стреляли в шведских солдат, рывших траншеи. Дня не проходило, чтобы кто-нибудь из шведов не расстался с жизнью. За один день на одном месте погибло пять шведских караульных. Все они были убиты "снайперскими" пулями, размозжившими им головы".

Любопытно, что еще в самом начале осады Полтавы запорожцы утерли нос как шведам, так и русским. Группа казаков во главе с кошевым Гордиенко в сопровождении шведов проходила в нескольких сотнях метров от полтавского вала. Оттуда полетели русские ядра. Кошевой в ответ приказал сотне казаков приблизиться к городу. "Сотня казаков приблизилась на расстояние 500 шагов и выстрелила в москалей. Выстрел этот оказался столь метким, что 40 человек русских солдат свалились замертво. В это же время один из запорожцев, заметив на башне русского офицера в мундире с галунами, пустил в него один выстрел и тем выстрелом свалил замертво несчастного офицера".

Тем временем по приказу Петра началось разорение городов и сел южной Украины. Между реками Ворсклой и Орелью свирепствовал генерал-лейтенант Ренне. Полковник Кампель из команды генерала Ренне сжег города Маячку и Нехворощу у левого берега Орели. Всех жителей этих городов, державших сторону шведов, перебили без различия пола и возраста.

12 апреля 1709 года корпус Ренне численностью около семи тысяч человек близ местечка Соколки на левом берегу реки Ворсклы подвергся атаке сводного шведско-казацкого отряда. В его составе было 2730 шведских драгун под началом генерал-майора Краузе, 3000 запорожцев с кошевым атаманом и 500 гетманских казаков. После упорного боя русские бежали, потеряв 1400 человек. Потери шведов и казаков не превысили 290 человек. Положение исправил Меньшиков, написавший "мин херцу", находившемуся в то время в Азове, о большой "виктории".

Петр приказал Меньшикову посадить три пехотных полка в Киеве на суда и отправить вниз по Днепру, чтобы покарать запорожцев. Параллельно по берегу должны были идти драгунские полки. Командовал карательной экспедицией полковник Петр Яковлев.

16 апреля Яковлев напал на местечко Келеберда, население перебил, местечко сжег. Затем наступила очередь городка Переволочны, где было около тысячи запорожцев и две тысячи местных жителей. Казаки и все население было перебито, в плен взяты всего 12 казаков и одна пушка. В Переводочне и вокруг нее были сожжены все дома, мельницы, лодки и т.п. Отметим, что полное разорение Переволочны стало впоследствии одной из главных причин гибели шведской армии. Затем Яковлев двинулся вниз по Днепру и сжег городки Новый и Старый Кодак.

10 мая Яковлев осадил Запорожскую Сечь. Яковлев потребовал капитуляции казаков, те ответили, что признают власть русского царя, но солдат Яковлева в Сечь не пустят. В это время в Сечи не было кошевого, а среди казаков был разлад: большинство хотело помириться с Петром, меньшинство предпочитало воевать. Яковлев мог кончить дело миром и вернуть запорожцев в русское подданство. Но он предпочел начать бомбардировку Сечи, а затем предпринял штурм. Сотни русских солдат на лодках устремились к острову. Казаки подпустили их на близкое расстояние, потом в упор ударили из пушек и ружей. Свыше 300 солдат были убиты, несколько человек во главе с полковником Урном взяты в плен. Урна казаки казнили.

Яковлев оказался в затруднительном положении и уже собирался отступить. Но 14 мая берегом к нему подошла подмога — большой отряд конницы, который возглавлял полковник Игнат Галаган, сам в прошлом казак. Запорожцы издали увидели подходящую конницу и решили, что им на выручку идет кошевой с запорожцами и татарами. Запорожцы пошли на вылазку, но были отбиты. На плечах отступающих русские ворвались в Сечь. На острове завязался упорный бой. Но тут выскочил вперед Галаган и закричал казакам: "Кладите оружие! Сдавайтесь, бо всем будет помилование!" Запорожцы сначала не поверили словам Галагана и продолжали отбиваться, но Галаган поклялся перед ними в верности своих слов, и Тогда казаки бросили оружие.

Но это был обман. Над сдавшимися казаками была устроена дикая расправа. Яковлев, и в особенности Галаган, действовали при этом с неслыханной свирепостью. "Учинилось у нас в Сече то, что по Галагановой и московской присяге, товариству нашему голову лупили, шею на плахах рубили, вешали и иныя тиранския смерти задавали, и делали то, чего и в поганстве, за древних мучителей не водилось: мертвых из гробов многих не только из товариства, но и чернецов откапывали, головы им отсекали, шкуры лупили и вешали".

После расправы в живых остались войсковой судья, 26 куренных атаманов, 2 монаха, 250 простых казаков, 160 женщин и детей. Из них 5 человек умерли, 156 человек атаманов и казаков казнены, причем несколько человек повесили на плотах, а плоты пустили вниз по Днепру на страх другим. Победители захватили 36 медных и чугунных пушек, 4 мортиры, 12 больших и малых гаубиц. Русские потеряли убитыми урядников и рядовых солдат 288 человек, еще 6 человек умерли от ран, всего же раненых было 141 солдат и один офицер.

После поражения Карла XII запорожцам пришлось уйти в турецкие владения. Там в урочище Алешки на Днепре казаки построили новую Сечь, где жили 19 лет. Затем казаки жили два года у речки Чортомлык, потом опять спустились вниз по Днепру к устью реки Каменки, оттуда в 1734 году с разрешения императрицы Анны Иоанновны вернулись в Россию.

Любопытно отметить, что как советские, так и "демократические" историки напрочь забыли о разорении Сечи. Например, вот что говорится в капитальной монографии Института военной истории МО СССР: "Попытка Мазепы и Карла XII использовать сепаратистские настроения строения незначительной части запорожских казаков во главе с К. Гордиенко не изменила хода событий". Ни слова о Переволочне, о Сечи, о других уничтоженных украинских городах, о тысячах истребленных украинцах.

4 июня Петр прибыл из Азова в расположение главных русских сил, которые располагались на левом берегу реки Ворсклы, напротив Полтавы. Ознакомившись с обстановкой, он решил дать здесь генеральное сражение. 20 июня русская армия сосредоточилась в укрепленном лагере между деревнями Петровкой и Семеновкой, а 25 июня перешла в новый укрепленный лагерь — севернее деревни Яковцы, в 5 км от Полтавы.

Перед лагерем простиралась широкая равнина, ограниченная Будищенским и Яковецким лесами, постепенно сужавшаяся в сторону деревни Петровка. Слева от лагеря русских войск между Будищенским и Яковецким лесами находился перелесок шириной около 1,5 км и длиной до 3 км. Через него проходил единственно возможный путь для наступления шведской армии. В связи с этим Петр приказал построить там десять редутов (шесть в линию и четыре перпендикулярно линии первых шести). Редуты представляли собой четырехугольные земляные укрепления со рвами и брустверами и располагались на расстоянии 215 метров один от другого. Замысел Петра состоял в том, чтобы, измотав шведские войска на редутах, нанести им затем сокрушительный удар в решительном полевом сражении.

В ночь, с 16 на 17 июня Карл решил лично осмотреть берег реки Ворсклы. На заре 17 июня Карл и Левенгаупт у Полтавы попали под ружейный огонь русских. Левенгаупт заметил, что лучше было бы отъехать: "Вашему величеству не следовало бы подвергать так бесцельно опасности никакого капрала, не говоря уже о вашей высокой особе". Но Карл, недолюбливавший Левенгаупта после поражения под Лесной, не ответил ему. После того, как пуля ранила в ногу лошадь Левенгаупта, генерал вновь обратился к королю с той же просьбой. Но Карл ответил: "Пустяки, не бойтесь, найдите другую лошадь". Тогда Левенгаупт с достоинством сказал: "Без пользы приносить в жертву не следует даже солдата, тем менее генерала. Я поеду своей дорогой". Он повернул лошадь и уехал в лагерь. Карл, помедлив, последовал за ним. В это время небольшой русский отряд начал переправляться на шведский берег. Король собрал солдат и помешал переправе. Однако после того как русские отступили, он продолжал разъезжать по берегу под пулями. Наконец ему это наскучило. Карл тронул поводья, чтобы уехать, и в это время пуля попала ему в пятку. Карл не вскрикнул, не изменился в лице и спокойно поехал в лагерь. Лишь там ему разрезали сапог. Кость оказалась раздробленной, и король перенес довольно сложную операцию, причем он не позволил, чтобы его поддерживали во время операции, сам подставлял ногу и не спускал глаз с ножа. Из-за этой раны королю пришлось оставаться в постели до самого сражения.

Следует отметить, что с начала 1709 года Карл и его министры делали отчаянные попытки улучшить свое положение. Так, Карл приказал шведскому корпусу Крассау, оставленному в Польше, идти на Украину вместе с войском короля Станислава. Делались попытки вовлечь в войну Оттоманскую империю и крымских ханов. В конце марта было послано письмо крымскому хану Девлету Гирею II, а также через Бендеры султану Ахмеду III в Константинополь. Однако стало ясно, что ждать помощи извне шведам бесполезно.

22 июня полковник Сандул Кольц вернулся из своего дипломатического визита в Бендеры. Вместе с ним также возвратился письмоводитель Отто Вильхельм Клинковстрём, который ехал от командующего шведской армией в Польше Крассау. Их сопровождали эмиссары, возвратившиеся от крымского хана. Вести, которые они привезли, горько разочаровали короля. Корпус Крассау и войска польского короля, как оказалось, стояли за рекой Сан под Ярославом в западной Польше и не могли двинуться с места. Между ними и шведской армией встал у Львова корпус русского генерала Гольца (этот корпус к тому же взаимодействовал с польско-литовским войском гетмана Сенявского). Кроме того, на дороге от Львова до Полтавы, по которой должен был идти Крассау, находился город-крепость Киев с большим гарнизоном. Расстояние между Ярославом и Полтавой более тысячи верст. Другими словами, всякая надежда получить подкрепления от Крассау и короля Станислава Лещинского была потеряна.

Нечего также было ожидать помощи от турок и татар. Новый татарский хан Девлет Гирей II так и рвался грабить русские земли. Но султан предпочел не вмешиваться в войну и урезонил хана. Дело в том, что Карл XII своими подвигами напугал не только царя Петра, но и султана Ахмеда III. Турки давным давно "положили глаз" на польские земли, и оккупация Речи Посполитой шведами их совсем не устраивала. Несколько упрощая ситуацию, можно сказать, что Ахмед III на 22 июня 1709 года больше боялся Карла, нежели Петра.

Понимание, что помощи ждать неоткуда, и определило решения шведского командования. Дальше оттягивать было бессмысленно. В своих расчетах приходилось полагаться исключительно на себя. Сидеть и в бездействии ждать дальше было невозможно из-за недостатка продовольствия. Карл решил атаковать русских на рассвете 27 июля.

К этому времени под его начальством было 18 батальонов пехоты (8200 человек) и 4 пушки, 109 эскадронов конницы (7800 человек), Валашский полк (12 эскадронов иррегулярной кавалерии, 1000 человек). В осадных укреплениях под Полтавой находились 2,5 батальона пехоты (1100 человек), 4 эскадрона конницы (200 человек) и 2 пушки. В обозе находилось 2,5 эскадрона кавалерии (200 человек), небольшой отряд пехоты, 3000 гетманских казаков Мазепы, 8000 запорожцев, 28 орудий (21 пушка в 3-6 фунтов, две 16-фунтовые гаубицы, 5 мортир в 6 фунтов. Вне поля битвы в низовьях реки Ворсклы находилось 1800 кавалеристов. Кроме того, в лазаретах при обозе было 2250 раненых и больных. При войске состояло около 1100 чиновников, около 4000 нонкомбатантов (конюхов, денщиков и рабочих) и 1700 жен и детей солдат и офицеров.

Армия Петра значительно превосходила силы шведов, в ее состав входило 42 тысячи регулярных и 5 тысяч иррегулярных войск. Кроме того, в последний момент подошло 3 тысячи калмыков хана Акжа (некоторые историки, в том числе Бескровный, говорят о 30 тысячах калмыков, но эта цифра появилась, скорей всего, благодаря нерадивому писарю, поставившему еще один ноль в документе). Еще больше было превосходство русских в артиллерии. Полевая и полковая артиллерия под Полтавой включала 69 стволов: одну гаубицу, 3 мортиры, 65 пушек. Все эти данные приводятся без гарнизона Полтавы, о котором было сказано выше.

27 июня в 2 часа ночи шведская армия начала наступление. Впереди четырьмя колоннами шла шведская пехота, за ней шестью колоннами двигалась конница. Шведам удалось взять два передовых редута. Однако перед следующим редутом из-за сильного огня русских им пришлось остановиться. Тогда Карл решил передвинуть войска влево и обойти редуты. Но шведская армия не могла поместиться между Будищенским лесом и продольными редутами, вследствие чего во время разгоревшегося здесь боя группа шведских войск из шести батальонов пехоты и десяти эскадронов конницы под командованием генералов Росса и Шлиппенбаха, отрезанная редутами, оторвалась от основной части армии и укрылась в лесу севернее Полтавы.

Петр организовал отряд из пяти батальонов пехоты и пяти драгунских полков под командованием Меншикова, который нанес поражение оторвавшейся группе шведских войск и взял в плен генерала Шлиппенбаха. После этого войска Меншикова наткнулись в лесу на крупный резервный отряд шведов и разгромили его. Направив к Полтаве часть своих войск для преследования остатков разгромленных сил противника, Меншиков во главе остального отряда прибыл к укрепленному лагерю.

Тем временем главным силам шведской армии с большими потерями удалось прорваться через линию редутов. Правый фланг шведских войск оказался под ударом со стороны русского лагеря. Петр воспользовался этим и приказал открыть по врагу сильный артиллерийский и ружейный огонь, в результате чего шведы понесли большие потери и были отброшены к Будищенскому лесу.

После этого Петр принял решение дать сражение на открытой местности. Он вывел войска из лагеря и выстроил их в две линии. В целях наилучшей взаимной выручки каждый пехотный полк был построен в следующий боевой порядок: один батальон — в первой линии, другой — во второй линии. На флангах размещалась конница. В резерв были выделены девять батальонов, которые оставались в лагере. Артиллерия располагалась по всему фронту впереди боевого порядка. Шведская пехота была построена в одну линию, а кавалерия на флангах — в две линии.

Построив полки для решительной атаки, Петр обратился к солдатам со словами: "Воины! Вот пришел час, который решит судьбу отечества. И так не должны вы помышлять, что сражаетесь за Петра, но за государство Петру врученное, за отечество... Не должна вас также смущать слава неприятеля, будто бы непобедимого, которой ложь вы сами своими победами над ним неоднократно доказывали... А о Петре ведайте, что ему жизнь его недорога, только бы жила Россия в блаженстве и славе для благосостояния вашего!"

В девятом часу утра шведы перешли в наступление. Русские войска с близкого расстояния открыли сильный артиллерийский и ружейный огонь, который наносил врагу большой урон. Однако шведы продолжали атаку, настойчиво стремясь прорвать фронт русских войск. Началась рукопашная схватка. Правое крыло шведов стало теснить передовой порядок Новгородского полка. Первая линия русских войск была прорвана почти в самом центре.

В это время Петр лично повел в бой батальон второй линий Новгородского полка. Стремительным ударом русские войска смяли прорвавшегося противника и закрыли прорыв. Ожесточенный рукопашный бой шел по всему фронту. Русская конница охватывала фланги шведов. Конные полки под командованием Меншикова, сосредоточенные на левом фланге, стали угрожать тылу шведской армии. Противник дрогнул, начал отступать и вскоре обратился в бегство.

Отличительной чертой тактики Карла XII являлось глубокое презрение к полевой артиллерии. Практически все свои победы он одержал без участия артиллерии. Не стала исключением и Полтава. 28 пушек, то есть почти вся артиллерия шведов, пробыли все сражение в обозе, в то время как огонь русских пушек буквально косил шведов. Впервые шведская артиллерия заговорила в полный голос лишь тогда, когда русская конница попыталась во второй половине дня 27 июня атаковать шведский обоз у местечка Пушкаревка. Первый же залп обратил конницу в бегство.

Обоз в Пушкаревке стал местом сбора отступающих шведский войск. Около двух часов пополудни к обозу прибыла коляска с королем. Только в обозе Карл понял истинные размеры катастрофы. Естественно, возник вопрос, куда отступать остаткам шведской армии. Теоретически имелись три варианта — в Турцию, в Крым или обратно в Польшу. Последний вариант был, видимо, наиболее трудноосуществимым, поскольку в этом случае пришлось бы пробиваться сначала через русские, затем через враждебно настроенные польские войска в южной Польше, одновременно имея у себя в тылу преследующих русских.

Таким образом, и Турция и Крым были предпочтительнее: ни в том, ни в другом случае не требовалось вступать в бой, путь по этим двум направлениям оставался более или менее свободным. К тому же оба варианта сулили возможность новых альянсов. Шведское командование, скорее всего, должно было выбрать Турцию: из нее было хорошее сообщение с Польшей. Отступление в Турцию означало, что армии предстоит переправляться через Днепр. Этот путь был значительно короче другого, то есть если перейти Ворсклу и по левому берегу Днепра двигаться к Крыму. Неизвестно было только, существует ли удобная переправа через Днепр.

Под Полтавой шведы понесли огромные потери, большие, чем в любом другом сражении в истории королевства. Непосредственно в сражении участвовало 19,7 тысяч шведов, из которых погибли 6900 человек, то есть 35%. К этому надо добавить 2800 пленных и неизвестное количество раненых, которым удалось покинуть поле сражения и отступить с главными силами к Днепру. Согласно некоторым подсчетам, их число достигло примерно 1,5 тысячи человек.

По русским данным потери регулярных войск Петра составили 1345 человек убитыми и 3290 ранеными. К ним, разумеется, надо прибавить потери иррегулярных войск: казаков, калмыков и других.

Вечером 27 июня Петр устроил в двух роскошных шатрах пир в честь победы. Туда были приглашены и знатные пленники: премьер-министр Пипер, принц Вюртембергский, фельдмаршал Реншильд, генерал-майоры Шлиппенбах, Стакельберг и Гамильтон. Петр обратился к "гостям" с речью: "Вчерашнего числа брат мой король Карл просил вас в шатры мои на обед, и вы по обещанию в шатры мои прибыли, а брат мой Карл ко мне с вами в шатер не пожаловал, в чем пароля своего не сдержал. Я его весьма ожидал и сердечно желал, чтоб он в шатрах моих обедал, но когда его величество не изволил пожаловать ко мне на обед, то прошу вас в шатрах моих отобедать".

За столом граф Пипер, оправдываясь, сказал, что много раз советовал Карлу заключить с русским царем мир. Петр ответил, посерьезнев: "Мир мне паче всех побед, любезнейший". Миролюбие Пипера было оценено по достоинству. Шереметев предоставил ему на ночь свою палатку, постель, и дал "в долг" тысячу дукатов.

А между тем остатки шведской армии за 28 июня прошли от Пушкаревки до местечка Новые Сенжары. Шведы совершили марш более менее организованно, с ними двигались почти все орудия. 29 июня шведы достигли местечка Кобеляки. Карл вел армию по правому берегу реки Ворсклы к Днепру. Однако на берегу Днепра шведов ждала катастрофа, сопоставимая с Полтавой, может даже еще большая. Вода в Днепре поднялась, а переправочных средств в районе сожженной Переволочны не оказалось.

Добраться до правого берега Днепра удалось лишь трем тысячам шведов и запорожцев. Раненый король был переправлен в коляске, поставленной на импровизированный понтон, состоявший из двух лодок. 30 июня в 11 часов утра генерал Левенгаупт, командовавший шведами, оставшимися на левом берегу Днепра, капитулировал перед русскими войсками. В плен сдались 20 тысяч человек. Среди них было 3 генерала, 980 офицеров, 12575 унтер-офицеров и рядовых. В числе нонкомбатантов были 40 пастырей, 231 музыкант, 945 мастеровых, 34 придворных короля, 25 королевских лакеев и т. д., всего 3402 человека. Среди сдавшихся были 1657 шведских женщин и детей. Под Переволочной русским досталась также вся шведская артиллерия — 31 орудие (21 пушка, 2 гаубицы и 8 мортир). И, наконец, в руки к победителям попали огромные средства: основная казна армии составляла два миллиона монет разного рода и достоинства, в кассах полков находилось около 400 тысяч монет и в денежных ящиках Мазепы — свыше 300 тысяч монет.

Из 23 тысяч шведских военнопленных, взятых под Полтавой и Переволочной, лишь около четырех тысяч снова увидели родину. В некоторых полках, которые начали военную кампанию с тысячным составом, возвратились домой около десятка человек. Еще в 1729 году, через восемь лет после окончания войны и через двадцать после Полтавы, в Швецию продолжали приезжать бывшие пленные. Едва ли не самым последним среди них стал гвардеец Ханс Аппельман: он вернулся в 1745 году, после 36 лет плена!

Над пленными же казаками, как гетманскими, так и запорожскими, царь учинил дикую расправу. Вернувшиеся на родину пленные шведы рассказывали, что вокруг Полтавы и по близлежащей степи на каждом шагу попадались тела казаков в самых жутких видах и положениях: кто-то болтался на виселице, другие были живыми посажены на кол, третьи, с отрубленными руками и ногами, но тоже еще живые, висели на колесах, на которых их колесовали.

Карл и Мазепа вместе с уцелевшими запорожцами через 7 дней после переправы через Днепр достигли Буга и оказались в турецких владениях. Поначалу очаковский паша пообещал Карлу обеспечить шведов провиантом и впустить в город, но позже. Тем временем русская кавалерия напала на шведов, переправившихся через Буг, и нанесла им ощутимые потери.

Турецкий султан приказал Юсуфу-паше, сераскиру Бендерц принять Карла, как гостя Османской империи. Это означало, что турецкая казна брала на себя содержание шведов. Король надолго остановился под Бендерами в специально построенном лагере. Там 22 августа 1709 года умер гетман Мазепа. Его похоронили близ Бендер, но затем гроб выкопали и отправили в Яссы. На Украине долго жила легенда, что похороны были фиктивные, а на самом деле Мазепа якобы пробрался в Киев, принял схиму в Печерской лавре и умер в покаянии.

И русские, и шведские историки сходятся в том, что Полтава стала решающим сражением Северной войны. И.И. Ростунов писал: "На Полтавском поле была уничтожена большая часть шведской армии. Могущество Швеции оказалось подорванным. Победа русских войск под Полтавой предопределила победоносный для России исход Северной войны. Швеция не смогла уже оправиться от понесенного поражения". Петер Энглунд идет еще дальше: "Битва под Полтавой и последовавшая за ней капитуляция (под Переволочной) означали решительный перелом в войне. Заключенный позднее мир положил конец шведскому великодержавию и одновременно (а может быть, и в первую очередь) возвестил о рождении в Европе новой великой державы — России. Этому государству предстояло расти и становиться все могущественнее, а шведам оставалось лишь учиться жить в тени этого государства. Шведы покинули подмостки мировой истории и заняли места в зрительном зале".

После ухода из Прибалтики войск Левенгаупта летом 1708 года и поражения шведов под Полтавой судьба прибалтийских городов была предрешена. Они должны были упасть к ногам Петра словно перезревшие яблоки. Но в реальности все оказалось не так просто.

В июле 1709 года Август II двинул из Саксонии в Польшу 14-тысячную армию. 26 сентября в Торуни Петр встретился с Августом II. Переговоры завершились 9 октября подписанием договора, провозгласившего восстановление русско-саксонского оборонительного и наступательного союза. Станислав Лещинский бежал в Померанию вместе со шведским генералом Крассау. Королем Польши снова был провозглашен Август II.

Чтобы более не возвращаться к "опереточному королю Стасю" скажем, что после разгрома шведов в Померании он нашел себе нового хозяина — французское правительство — и отправился в Париж. В 1725 году Лещинскому удалось выдать свою дочь за 15-летнего французского короля Людовика XV. В 1733-1734 гг. французы попытались вновь усадить Станислава на польский престол, но потерпели неудачу. Больше С. Лещинский никогда не увидел Польши, он умер в 1766 году в Люневиле. Через 8 лет его внук Людовик XVI стал королем Франции.

Полтавской викторией поспешила воспользоваться и Дания, чтобы вернуть свои провинции, потерянные в начале Северной войны. 11 октября русский посол в Дании князь В.Л. Долгоруков подписал в Копенгагене союзный договор с Данией.

После Полтавы Петр решил окончательно очистить от шведов Эстляндию и Курляндию, где шведские гарнизоны все еще удерживали ряд городов. Самым укрепленным среди них был город Рига. Его защищал гарнизон численностью 13,4 тысяч человек под началом генерала Нильса Штремберга. Крепостная артиллерия насчитывала 563 пушки, 66 мортир и 12 гаубиц.

К Риге прямо из-под Полтавы двинулась 40-тысячная русская армия под командованием фельдмаршала Б.П. Шереметева. Кроме того, некоторые части и осадная артиллерия из центральной России были отправлены на стругах и лодках с верховьев Западной Двины. Армия Шереметева двигалась крайне медленно, лишь в начале октября 1709 года она подошла к крепости Динабург (нынешний Даугавпилс). Обратим внимание читателя на то, что Динабург был в то время польским городом, но русские войска передвигались по Польше как у себя дома. Грабежи и реквизиции, естественно, производились в тех же масштабах, что и в России. Под реквизицией здесь и далее автор подразумевает грабеж мирного населения, санкционированный лично царем либо высоким начальством, а такие же действия, производившиеся солдатами и младшими командирами по собственному почину, автор именует просто грабежом.

Из Динабурга основные силы армии Шереметева пошли к Риге по правому берегу Двины, а четыре драгунских полка генерала-поручика Р.Х. Боура и донские казаки атамана Митрофана Лобанова шли левым берегом. 15 октября русские вступили в шведские владения и 27 октября осадили Ригу. Одновременно была осаждена небольшая шведская крепость Динамюнде (Усть-Двинск) в семи километрах от стен старой Риги, на берегу моря в устье Западной Двины.

10 ноября под Ригу прибыл Петр I. Спустя четыре дня началась бомбардировка города. Однако особых повреждений ни стены, ни город не получили. Русскому командованию пришлось отказаться от штурма и ограничиться блокадой города. Эту задачу царь поручил шеститысячному отряду князя А.И. Репнина. Остальные войска ушли на зимние квартиры в Курляндии и Литве. Петр уехал в Санкт-Петербург, Шереметев — в Москву.

Тем не менее, обстрел Риги продолжался. 12 декабря от попадания мортирной бомбы загорелась крепостная башня, в которой находились запасы пороха. Сильный взрыв лишил осажденных части порохового запаса и произвел гнетущее впечатление на горожан.

Несмотря на блокаду, зимой 1709-1710 годов рижане систематически получали продовольствие и боеприпасы из Динамюнде, куда они доставлялись морем. Чтобы прервать эту коммуникацию шведов, Петр специально прислал под Ригу своего фаворита Меншикова с указом: "от прихода неприятельских кораблей к Риге большую обсервацию иметь, и что принадлежит к пресечению неприятельской коммуникации устроить". Далее в указе говорилось: "для принятия с моря неприятельских судов" перегородить Западную Двину "бревнами с цепьми и сделать несколько прамов и на них поставить пушки".

Исполняя царский указ, Меншиков и Шереметев построили свайный мост через Западную Двину. Перед мостом были протянуты связанные цепями бревна. На обоих берегах реки возле моста построили батареи с тяжелыми пушками калибра 12, 18 и 24 фунтов. Той же зимой в верховьях Западной Двины близ Торопца корабельный мастер В. Шленграф построил два речных прама и пять малых судов, которые после схода льда отправили к Риге.

Эти мероприятия не замедлили сыграть свою роль уже 28 апреля 1710 года, когда девять небольших шведских судов попытались пройти от Динамюнде к Риге. Шведы попали под сильный огонь русских батарей и, не сумев форсировать заграждения на реке, вернулись обратно. А 29 апреля вернулась к Риге с зимних квартир вся армия Шереметева.

10 мая осаждающие получили существенное подкрепление — несколько десятков осадных пушек и мортир, которые доставил по реке генерал-поручик Я.В. Брюс. Русская армия начала подготовку к масштабной бомбардировке Риги и штурму. Однако 14 мая в ее лагере началась "моровая язва" — эпидемия чумы, занесенная, по-видимому, через Курляндию из Пруссии. В результате русский осадный корпус с мая по декабрь 1710 года потерял 9800 человек. Чума проникла и за стены Риги. Людей в городе умерло очень много, источники приводят различные цифры умерших от чумы, максимальная (явно завышенная) среди них — 60 тысяч человек.

Из-за эпидемии русскому командованию пришлось отложить штурм, но оно решило усилить блокаду, чтобы вынудить город сдаться, не доводя дело до штурма. Для этого войскам поставили задачу овладеть предместьями Риги и установить в непосредственной близости к городу мортирные батареи. Сделать это должны были бригадир Штаф и полковник П.П. Ласси с отрядом численностью 2400 человек. В ночь на 30 мая Штаф атаковал правый фланг шведских укреплений и ворвался в предместье. Шведы, бросив пушки, отошли за стены города. 31 мая Ласси закрепил успех Штафа, войдя в предместье с левого фланга. В результате положение осажденных еще более ухудшилось. Русские войска развернули интенсивные инженерные работы и постепенно приближались к крепостным стенам. В занятом предместье были установлены три мортирные батареи (14 мортир).

С началом навигации шведский флот попытался оказать помощь осажденному городу. Под Динамюнде сосредоточилась эскадра в составе 24 судов. Ее появление вызвало "необычайную радость" среди осажденных. Но высадить десант противнику не удалось. Все его атаки отбивали русские батареи с обоих берегов Западной Двины. 9 июня трем шведским судам удалось прорваться к Риге, но огонь с русских батарей заставил их отойти назад к Динамюнде. В конце концов, вся шведская эскадра ушла в море и более не появлялась в устье Западной Двины.

В первых числах июня 1710 года русское командование вновь начало готовиться к штурму. Шереметев предложил шведскому командованию сдать город, однако граф Штремберг ответил отказом. 14 июня русские начали интенсивную бомбардировку Риги. В течение 10 дней (с 14 по 24 июня) было выпущено 3380 бомб. Лишь 25 июня Штремберг наконец вступил в переговоры с русскими. К этому его побудили не столько бомбардировки, сколько требования немецкого населения города (дворянства, купечества и духовенства) о прекращении боевых действий. Не надо было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, что после Полтавы шведы проиграли войну окончательно и бесповоротно.

Переговоры о сдаче Риги продолжались более недели, наконец 4 июля был подписан акт о сдаче города. Согласно условиям капитуляции, шведский гарнизон имел право свободно покинуть город. И действительно, 5132 солдата во главе с графом Штрембергом под музыку вышли из города. Однако, как и в других аналогичных случаях, русские нарушили условия капитуляции. Так, генерал-майор Альфендель и 351 человек офицеров и солдат были сразу оставлены в плену как лифляндцы из завоеванных русскими городов. В городе были арестованы 22 члена магистрата и 610 горожан.

Победителям достались 561 пушка, 66 мортир и 7 гаубиц. Сообщая в Москву о взятии Риги, Шереметев писал: "С божьей милостью мне удалось с главным лифляндским городом Ригой, который до сего времени никогда и никакими средствами не был взят и во всей Европе непреступной девственницей считался, обручиться и привести его, как невесту, к честному соглашению".

4 июля князь Репнин вступил в город с шестью пехотными полками. 12 -июля в Ригу торжественно въехал и сам Б.П. Шереметев. Возле Карлусовых ворот магистрат преподнес ему золотые ключи от города. В кирхе Шереметев принял присягу Петру от курляндского дворянства и духовенства. Шереметев подтвердил все духовные и гражданские права рижан. 30 сентября Петр в Санкт-Петербурге подтвердил капитуляцию, подписанную Штрембергом и Шереметевым, но велел задержать в плену весь шведский гарнизон. Сам Штремберг был доставлен к царю в Петербург, а позднее обменен на русского генерала Вейде.

После взятия Риги основные русские силы подошли к крепости Динамюнде. Ее гарнизон в самом начале боевых действий составлял 1200 человек, позже морем прибыли еще 700 человек. Но во время эпидемии чумы свыше 90 процентов гарнизона умерло, так что оборонять крепость было попросту некому. 8 августа комендант Динамюнде К.А. Штакельберг капитулировал. В Динамюнде русским досталось 198 пушек, 14 мортир и 13 гаубиц.

После взятия Динамюнде русские войска двинулись к небольшой шведской крепости Пернов (Пярну), расположенной на восточном берегу Рижского залива в устье реки Перновы. Крепость Пернов была вооружена 201 орудием, а ее гарнизон первоначально составлял около тысячи человек, однако ко времени подхода русских большая часть его гарнизона тоже умерла от чумы. 14 августа гарнизон Пернова капитулировал после нескольких выстрелов. Из крепости вышли всего лишь 120 солдат и офицеров, остальные стали жертвами чумы. В крепости русские обнаружили 183 пушки, 14 мортир и 4 гаубицы.

Одновременно небольшой русский отряд занял остров Эзель. Единственный укрепленный пункт острова — крепость Аренсбург была занята "без всякого сопротивления от неприятеля". Здесь в качестве трофеев русским войскам досталось 66 пушек и 4 мортиры.

Теперь в

Источники:
1. Широкорад А.Б. Северные войны России; М.: ACT; Мн.: Харвест, 2001 (militera.lib.ru)
См. также:
Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru